Книга Юрия Чернавского — композитора, музыка которого определила самое модное звучание советских 1980-х. Песня «Здравствуй, мальчик Бананан» из саундтрека к соловьевской «Ассе» — его самая известная песня в кино. Мало кому из продюсеров-хитмейкеров удалось создать собственную вселенную, подобную «Звездным войнам»...
или «Очень странным делам». В советской и российской музыке Юрий Чернавский был кем-то вроде Брайана Ино. Он не оказывал продюсерские услуги, он втягивал артистов в свои авантюры. Для вечного мушкетера Михаила Боярского он придумал синтезаторное «Лунное кино». Фильмы Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Выше радуги» и «Сезон чудес» Чернавский вытащил на принципиально новый уровень, благодаря экспериментам с джаз-роком и электрофанком. Юный вокалист «Круиза» Володя Пресняков пустился в импровизации а-ля Ал Джерро, а всеми любимая Алла Пугачева открыла «Белую дверь» в киномузыку в духе голливудской фантастики.
Книга Юрия Чернавского — композитора, музыка которого определила самое модное звучание советских 1980-х. Песня «Здравствуй, мальчик Бананан» из саундтрека к соловьевской «Ассе» — его самая известная песня в кино. Мало кому из продюсеров-хитмейкеров удалось создать собственную вселенную, подобную «Звездным войнам» или «Очень странным делам». В советской и российской музыке Юрий Чернавский был кем-то вроде Брайана Ино. Он не оказывал продюсерские услуги, он втягивал артистов в свои авантюры. Для вечного мушкетера Михаила Боярского он придумал синтезаторное «Лунное кино». Фильмы Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Выше радуги» и «Сезон чудес» Чернавский вытащил на принципиально новый уровень, благодаря экспериментам с джаз-роком и электрофанком. Юный вокалист «Круиза» Володя Пресняков пустился в импровизации а-ля Ал Джерро, а всеми любимая Алла Пугачева открыла «Белую дверь» в киномузыку в духе голливудской фантастики.