Война и мир. Том III-IV

Писать о сюжете романа-эпопеи — авантюрная затея. Есть эпические шансы не уложиться в ограниченное количество строк. Поэтому опишем «Войну и мир» как физики, а не лирики. Ведь физики лаконичны даже тогда, когда говорят о Вселенной. Итак, Кутузов и Наполеон —... это два магнитных полюса. Пусть отдельные силовые линии в пространстве между ними будут действующими лицами романа. Таких насчитывается 569. В это число входят все классы общества, все возрасты и характеры; автор анализирует их жесты, мимику и даже мысли. А общее магнитное поле условимся считать народом, или, в зависимости от проявления его в романе, толпой.

Вся эта чудесная физика взаимодействует и живет в объеме одной книги, но всегда дарит новые подробности наблюдателю, как если бы он пристально вглядывался в вещи и видел за молекулами атомы, а за ними — элементарные частицы. И затем бы укладывал увиденное в общую картину мира и словно бы чувствовал странный магнетизм — но уже не приборами, а самой душой.

Skaityti daugiau

Autorius: TOLSTOJ L.N.

Publisher: Eksmo

Serija: K klasikinė ir šiuolaikinė literatūra

Amžiaus ribos: 16+

Išleidimo metai: 2023

ISBN: 9785041703189

Puslapių skaičius: 704

Dydis: 84x108/32 mm

Viršelio tipas: Tverdaja bumažnaja

Svoris: 480 g

ID: 1466149

Писать о сюжете романа-эпопеи — авантюрная затея. Есть эпические шансы не уложиться в ограниченное количество строк. Поэтому опишем «Войну и мир» как физики, а не лирики. Ведь физики лаконичны даже тогда, когда говорят о Вселенной. Итак, Кутузов и Наполеон — это два магнитных полюса. Пусть отдельные силовые линии в пространстве между ними будут действующими лицами романа. Таких насчитывается 569. В это число входят все классы общества, все возрасты и характеры; автор анализирует их жесты, мимику и даже мысли. А общее магнитное поле условимся считать народом, или, в зависимости от проявления его в романе, толпой.

Вся эта чудесная физика взаимодействует и живет в объеме одной книги, но всегда дарит новые подробности наблюдателю, как если бы он пристально вглядывался в вещи и видел за молекулами атомы, а за ними — элементарные частицы. И затем бы укладывал увиденное в общую картину мира и словно бы чувствовал странный магнетизм — но уже не приборами, а самой душой.